Время беспощадно. Великое поколение Победителей уходит. Но ещё живы те, кто, хотя по возрасту на войне не был, помнит грозное и героическое время.
Среди них – ветеран ЮУрГУ, профессор Архитектурно-строительного института, доктор технических наук Владимир Михайлович Асташкин, которому в апреле 2025-го исполнилось 85 лет.
По образованию он инженер-строитель, в 1962-м окончил с отличием Челябинский политехнический институт (специальность «Промышленное и гражданское строительство»). Лауреат премий Совета Министров СССР и Правительства РФ. Заслуженный изобретатель РФ, почётный работник высшего профессионального образования РФ.
– Родители мои из крестьян. Мама, Галина Саввична, урождённая Шамина, была учителем русского языка и литературы, – рассказывает ветеран вуза. – Папа, Михаил Гаврилович Асташкин, родом из Мордовии. Родился он в 1908 году в деревне Крюковке, в обычной крестьянской семье. Отец отца – мой дед Гаврил Фролович – воевал в Первую мировую, был контужен, отравлен газами во время химической атаки. Имел тягу к знаниям – и передал её своим детям. Кстати, с дедом я встретился уже после войны: ездил к нему в деревню – о многом говорили.
Семья отца жила бедно, из-за этого он рано начал трудиться, образование ему было практически недоступно, но учиться хотелось. Вместе со своим отцом он ходил на заработки. В 17 лет оказался в Северной столице, где работал грузчиком. Учился в вечерней школе, потом поступил на рабфак. Осуществил свою мечту – стал учителем математики. Его направили работать на Урал в посёлок Каргополье (сейчас в составе Курганской области). С 1937-го по 1939-й жил и трудился в этом посёлке, работал в сельской школе и учился заочно в Челябинском пединституте. Потом его направили работать во вновь открывшуюся семилетнюю школу Каргопольского совхоза. Кстати, сестра и братья отца – Аграфена, Пётр и Кузьма – тоже смогли получить образование: Аграфена стала учительницей, один брат – агрономом, другой – зоотехником.
Я отца практически не помню. Но, по воспоминаниям родных, его любили ученики, уважали учителя и родители. Был скромен, не пил, не курил, увлекался игрой на народных музыкальных инструментах, хорошо пел, рассказывал о достопримечательностях города на Неве.
В армию его призвали 1 октября 1941-го. Мне тогда было полтора года. Больше папу я никогда не видел. Его провожали ученики. Он просил их хорошо учиться – и, если понадобится, встать на защиту Отчизны. Его первые выпускники успели повоевать: Василий Фоменков, Иван Хайдуков погибли в боях за Родину, Пётр Перелай, Георгий и Карл Брагины вернулись с войны инвалидами, все трое – орденоносцы.
Конечно, я тогда в силу возраста мало что понимал, не осознавал, что идёт война. Письма от отца приходили в 1941-м и 1942-м. Как-то раз мы с сестрой играли – и случайно разбили зеркало. Родственники, конечно, сразу всполошились: сказали, что примета плохая, быть беде. К несчастью, так и произошло: вскоре – в марте 1943 года – на отца пришла похоронка. Погиб он, по-моему, в бою под Ленинградом, так как в письмах писал, что защищает любимый город. Анна, сестра моего деда, она младше моего отца – блокадница.
Мы в военные годы жили в деревне Скоробогатово Каргопольского района (ныне это Курганская область), потом в райцентре Каргаполье, затем – в центральной усадьбе Каргопольского зерносовхоза. Там же была семилетняя школа – в ней я учился уже после войны.
Маму назначили директором эвакуированного из блокадного Ленинграда детского дома – кстати, в Шадринске был его филиал. Детдом расположился в деревне Скоробогатово, в большой избе. Детдомовские рассказывали, что идёт война и что их родной город, Ленинград – в кольце врагов. С эвакуированными детьми я дружил: мы вместе играли – в прятки, жмурки, ходили купаться на Миасс – река в ту пору была куда чище и полноводнее. Помню, как-то раз я наловил рыбы, но при этом сам чуть не утонул. Спасибо ребятам: спасли.
Жили мы в бревенчатой избе. Обстановка самая простая: стол из досок, деревянные лавки вдоль стен, русская печь, полати. Часы-ходики с гирями – правда, без кукушки. А вот у соседа, помню, были часы с кукушкой – предмет зависти. Электричество – только от генератора на 60 киловатт, который обслуживал наш сосед, дядя Стёпа-моторист. Генератор тот был один на весь посёлок, и не всегда работал, так что светили нам в основном керосиновые лампы. Ручек шариковых тоже не было. В школе мы писали чернилами, обмакивали стальные перья в чернильницы-непроливайки. Если есть тетрадь – повезло. Нередко писали на листах, вырванных из старых тетрадей, а в войну, как знаю по рассказам, и вовсе на чём придётся – например, на старых газетах.
Потом маму перевели на работу в райком партии. К сожалению, документы мамы сгорели после войны, так что многое теперь можно восстановить только по памяти.
Перед войной отец завёл пчёл – и в трудные военные годы это было нам подспорьем. Помню, как мама возилась с ними, а я помогал с дымокуром. К труду, как и многие дети того времени, приобщился ещё дошкольником. Мало ли в деревне работы: и на огороде, и за скотиной ходить… Мы держали корову. Причём привела её к нам мамина мама – Капитолина Александровна, пригнала за 130 километров из другой деревни, из Кетовского района Курганской области. Путь занял неделю: шла пешком, корову вела с собой. В попутных деревнях просилась переночевать – и её пускали: тогда нравы были проще, люди отзывчивее, добрее, приветливее. Корова, можно сказать, спасла нам жизнь. Легко сказать: держали. За ней же, как и за другой скотиной, уход нужен. Работали не покладая рук. Корова жила в хлеву. А когда у неё родился телёнок, его временно, пока не подрос и не окреп, забрали в избу. После войны завели кроликов, кур, уток. До сих пор перед глазами картина, как птицы клюют корм.
Летом основная работа – на огороде, плюс покос, заготовка сена и дров. Косить научил отчим – я тогда был классе в пятом. До этого косу мне не давали – инструмент острый и опасный. Вообще всему, что нужно для жизни в деревне, учились у взрослых: кто что покажет – мы перенимаем. Осваивали новые навыки быстро: нужда заставляла. Например, косить траву надо рано утром, пока ещё не высохла роса: так косить легче. Сено сначала стаскивали в копны, потом в стога. Возили копны на волокушах. Срубишь пару молодых берёзок. Соединишь, между ними впряжёшь лошадь. На эти берёзки навалишь сено. И повёз копну к стогу.
Дрова маме выписывали, как учительнице. Но дома их нужно было ещё распилить и наколоть. Пилили двуручной пилой – мы с сестрой или мать с отчимом. Складывали поленницу на улице – и по мере необходимости заносили поленья в дом. Порой на дрова выделяли участок сухостоя – для санитарной очистки леса.
Огород был большой, целый гектар – только успевай работать. Потом, после всяких распоряжений сверху, участок несколько раз урезали, но он всё равно остался большим. Выращивали картошку, помидоры, огурцы, капусту, морковь, были кустарники – ирга, смородина, малина, а ещё вишня и яблони. Огород надо поливать, благо что во дворе был колодец с воротом. Капусту заготавливали на зиму в кадках. Иногда бабушка сажала дыни на грядки из свежего навоза, который давал тепло. Кстати говоря, селекционер и новатор сельского хозяйства Терентий Семёнович Мальцев трудился именно в Курганской области. Работали много и тяжело, но это позволило выжить. Хлеб в войну и после войны был по карточкам. Иногда вместо него выдавали муку – тогда хлеб пекли из неё в русской печи. Вкусный запах хлеба помню по сей день. Когда мне исполнилось пять лет, у меня появилась обязанность – ходить за хлебом. Идёшь, бывало, домой с буханкой, а есть-то хочется. Обгложешь корочку, а дома потом ругают.
Бывало, что варили суп из крапивы – его вкус тоже помню до сих пор. Вообще в детстве постоянно хотелось есть – и мы в тёплое время года были «на подножном корму». Ели щавель, траву кислицу, дикий лук. Жили бедно, но не унывали: так жили все.
Одежду чаще всего донашивали, передавая от старших младшим, перешивали, перелицовывали. Например, в детстве я ходил в перешитом отцовском пальто. Мама и бабушка, как и многие другие женщины, вязали носки, варежки. Также почти все носили ватники. На голове зимой, как правило, шапка-ушанка, но чаще не кроличья, а собачья или баранья. У бабушки была сестра, Мария Александровна, хорошая портниха – она нам всё шила и перешивала. Например, когда я пошёл в первый раз в первый класс, ни портфеля, ни ранца у меня не было. Но бабушкина сестра из лоскутков сшила мне сумку, чтобы я мог с ней ходить в школу. Купить-то что-либо из промтоваров во времена моего детства было крайне трудно. До поздней осени ходили босиком. Зимой носили валенки, нередко – подшитые. Галоши, кстати, тоже были, но далеко не у каждого.
Это теперь почти поголовно у всех мобильные телефоны. Тогда обычный, стационарный был один на всю деревню, в конторе – в сельсовете. Радиорепродукторы были. Про телевидение и не слыхали.
Конечно, когда шла война, было не до праздников. Но всё же людям хотелось какой-то отдушины, роздыха. Поэтому в детдоме на Новый год наряжали ёлочку. Украшали её самодельными бумажными игрушками и гирляндами. А после войны в школе ставили большую ёлку, вешали на неё электрическую гирлянду с лампочками из автомобильных фар. Недалеко была машинно-тракторная мастерская – там эту гирлянду и соорудили. Причём подключали её к тому же генератору, что и все стоявшие в мастерской станки.
Работали неустанно – но всё равно еле сводили концы с концами: помню, что половину дома у нас забрали за долги. Конечно же, ходили в лес за ягодами, грибами. Как-то раз, помню, пошли мы с бабушкой за брусникой, было много грибов, но их мы не брали, тяжело нести. И зашли так далеко, что до ночи домой не успеть. Не спать же в лесу! Дошли до ближайшей деревни, попросились на ночлег. И нас пустили. Повторю: нравы были другие, люди проще, отзывчивее, добрее.
В 1947-м, когда я пошёл в школу, маму назначили завучем в семилетке, в посёлке Майский Каргопольского района Курганской области. Начальные классы располагались в большом одноэтажном деревянном доме, по сути – в приспособленной избе. Остальные классы – с четвёртого по седьмой – в каменном строении, бывших мастерских. Здание, кстати, сохранилось до сих пор.
После войны мама вышла замуж за своего одноклассника Леонида Андрияновича Белова. В военные годы он был командиром миномётного взвода. Фактически он заменил мне отца. Передавал мне свой опыт, знания, учил всему, что нужно для жизни, привил интерес к технике. У них с мамой в 1948 году родился мой младший брат Александр, впоследствии майор КГБ. Отчим после войны трудился электриком, потом – киномехаником. Он и меня учил работать с киноаппаратом. У центральной усадьбы совхоза было несколько отделений. Периодически отчим ездил туда показывать кино. Рабочком (рабочий комитет – аналог профсоюзной организации) выделял для этой цели подводу. Иногда впрягали кобылу, иногда смирного мерина Аркашку. На телеге везли сам киноаппарат, подключавшийся к нему через усилитель патефон, движок. Отчим умер в 1981 году, а мама – в 1987-м, в возрасте 74 лет.
Когда я окончил семилетку, встал вопрос, где учиться дальше. Решил продолжить образование уже в районном центре, Каргополье – сейчас это рабочий посёлок. Там была школа-десятилетка. Жил на частной квартире у знакомых. Хозяйку звали тётя Маруся. Её свекровь – по отчеству Архиповна, а имени не помню. Здоровье мужа хозяйки было сильно подорвано после тяжёлой контузии. Ещё помню сына хозяйки – Станислава.
В школе мне нравилась химия: учительница Луиза Михайловна показывала очень интересные опыты. Помню и нашу классную руководительницу – учительницу русского языка Нинель Николаевну. Школу окончил с серебряной медалью.
Выбрал будущую профессию так. Учился я хорошо – и учителя склоняли меня поступать в педагогический вуз. Но я не очень хотел. Больше тянуло к технике. А как-то раз директор школы Ульяна Илларионовна Постовалова съездила в Челябинск – и потом рассказывала о поездке, о столице Южного Урала – и в том числе о Челябинском политехническом институте. Честно говоря, я «загорелся». Тем более что в Челябинск ходил прямой поезд. Ехать, правда, 12 часов, но ничего. Ехал, кстати, в первый раз на багажной полке – там спал.
Когда поступал в ЧПИ (это был 1957 год), сдавать мне пришлось только один экзамен – математику. Сдал на четыре. Потом мне говорили, что в сельской школе всё-таки подготовка слабовата. Хотел на приборостроительный факультет, но из-за четвёрки не прошёл. Выбрал инженерно-строительный (будущий Архитектурно-строительный институт ЮУрГУ), о чём нисколько не жалею. Но интерес к приборостроению остался. Поэтому увлёкся радиоспортом.
Стипендия была маленькой – 290 рублей (после денежной реформы – 29). Но в столовой был абонемент – и можно было за 80 копеек три раза в день поесть. Плюс привозил продукты из дома. Жил в разных общежитиях – № 1, № 2, № 4 (позже это здание было передано силовому ведомству). Помню первую комнату: на пять человек, мебель – койки, стол и стулья посередине. Шкафа нет, для вещей ниша в стене. Удобства – на этаже.
Наших замечательных преподавателей помню по сей день. Работали они увлечённо, старались дать нам главное, сделать настоящими специалистами. Были среди них и фронтовики, и труженики тыла. Михаил Романович Решетов вёл высшую математику. Василий Александрович Селиванов – начертательную геометрию. Мария Петровна Мочалова преподавала рисунок. Абрам Вениаминович Ширман, читавший геодезию, рассказывал, как в войну служил в артиллерии – и их расчёт накрыл огневую точку фашистов. Практикум по математике вела Темнова. Вячеслав Константинович Темнов – гидравлику. Василий Дмитриевич Герцев преподавал строительное производство. Андрей Андреевич Абаринов вёл металлоконструкции. Фомин очень хорошо читал лекции по железобетонным конструкциям. Фёдор Львович Серебровский читал архитектуру. Давид Аронович Гохфельд вёл сопромат. Теоретическую механику – Голубев.
Как практически все студенты ЧПИ, мы учились на военной кафедре. Майор Рубцов вёл строевую подготовку. Милован Ильич Ковачевич – автодело. Поскольку наша специальность напрямую связана с возведением разных сооружений, на военных сборах нас учили работать на разнообразной строительной технике: бульдозере, понтоноукладчике, мостоукладчике, строительном кране. Нам было очень интересно, мы всё изучали с энтузиазмом.
Помню, как строился главный корпус, как рыли котлован, закладывали фундамент, возводили само здание. Часть корпуса уже успели закончить – и там у нас шли теоретические занятия. Потом расчищали территорию. Кстати, по решению комитета комсомола ЧПИ, студенты – и мы тоже, участвовали в разных вспомогательных работах на этой стройке. Лабораторный корпус ИС факультета тоже строили сами.
Когда учился в ЧПИ, конечно, по большим советским праздникам ходили на демонстрации. А на Новый год обязательно были танцы – в здании теплотехнического корпуса, а потом на втором-третьем этажах главного.
В советское время очень популярны были различные военно-прикладные, военно-технические виды спорта, в том числе радиоспорт, мотоспорт, парашютный спорт. Их развитию весьма способствовало ДОСААФ – Добровольное общество содействия армии, авиации и флоту. Я увлекался радио, сам собирал и совершенствовал радиоприёмники. В ЧПИ занимался в радиокружке, у меня даже был разряд по радиоспорту. Также занимался пулевой стрельбой. В детстве мечтал стать лётчиком. Пробовал поступить в авиационное училище – но не пропустила медицинская комиссия: там очень высокие требования к состоянию здоровья. Но с мечтой о небе я не расстался. В Челябинске ходил в городской аэроклуб ДОСААФ, где занимался прыжками с парашютом. Всего у меня 351 прыжок. Участвовал в городских, областных, зональных соревнованиях (Уральской зоны). К сожалению, один раз не совсем удачно приземлился, травмировался – и о парашютном спорте пришлось забыть.
Учился я хорошо, институт окончил с отличием. Когда завершал обучение в ЧПИ, Андрей Андреевич Абаринов, в то время как раз возглавивший кафедру металлических и деревянных конструкций, предложил мне остаться в вузе. Направили меня в целевую аспирантуру МИСИ (Московский инженерно-строительный институт, нынешний Московский государственный строительный университет). Руководителем у меня был Владимир Владимирович Большаков. Он возглавлял кафедру конструкций из дерева и пластмасс. Поселили нас в общежитии. Там же проживали иностранные студенты и аспиранты из так называемых развивающихся стран. Было интересно. Помимо учёбы ходили в театры, музеи. А ещё нас зачастую звали на заседания в Московский Дом учёных. Туда нередко приглашали известных артистов – таких, как Клавдия Шульженко, а также других знаменитых людей – например, прославленного пограничника Никиту Карацупу. Получались концерты-встречи. Кстати, иностранных студентов и аспирантов надо было сопровождать на мероприятия. Это было своего рода общественной деятельностью, нагрузкой, как тогда говорили. В Москве как-то встретил Юлию – подружку военных лет, из эвакуированных, которые жили у нас в квартире. Поговорили, вспомнили детство.
Работа над кандидатской диссертацией шла успешно. Но, к несчастью, у меня украли портфель со всеми расчётами. А как раз подходило время защиты. Что делать? Пришлось фактически всё начинать заново – и работать ещё два года. Но ничего, защитился. Часто приходилось ездить в командировки на различные предприятия.
Много лет преподавал в ЧПИ – ЧГТУ – ЮУрГУ, занимался наукой, работал по хоздоговорной тематике. Разработал технологию изготовления и исследовал работоспособность в различных условиях строительных конструкций из дерева и пластмасс. Руководил рядом научных проектов, в частности, по созданию конструкций из слоистых пластиков и разработке способов реконструкции зданий и сооружений и реставрации памятников архитектуры. Многими моими учениками горжусь. Среди них – учёные ЮУрГУ: профессор Валерий Владимирович Лихолетов и мой последний аспирант – заведующий кафедрой строительных конструкций и сооружений Максим Владимирович Мишнев. А всего я подготовил десять кандидатов технических наук. Имею полторы сотни авторских свидетельств и патентов на изобретения. В 2014-м отмечен благодарностью Президента РФ. Решением Президиума общероссийской общественной творческой научной организации «Российская академия естествознания» удостоен почётного звания «Основатель научной школы строительных пластмассовых конструкций».
В 1996 году в Екатеринбурге – в Уральском государственном техническом университете, который сейчас входит в состав Уральского федерального университета имени Б.Н. Ельцина – защитил докторскую диссертацию. Не обошлось без досадных трудностей, о которых сейчас вспоминаю с улыбкой – например, задержки в пути из-за поломки машины. Но в итоге всё прошло успешно.
Моя сестра Тамара, как и наш отец, стала учителем математики, окончила Курганский пединститут. К несчастью, умерла в 1995 году.
С будущей женой – Валентиной Григорьевной Куприяновой – познакомился на соревнованиях по парашютному спорту. Она была химиком-аналитиком, потом выучилась на инженера-металлурга, трудилась на разных предприятиях, в том числе ЧЭМК, ЧМК, Челябинском электродном заводе, в заводских лабораториях, затем в Госстандарте. В 2016 году я вынужден был уйти на пенсию, так как нужно было ухаживать за больной женой. Пять лет назад её не стало.
Старший сын, Леонид родился в 1963 году. Он воплотил в жизнь мою мечту – стал лётчиком. К несчастью, его тоже уже нет в живых. Средний, Михаил, пошёл по моим стопам: стал строителем, окончил тот же факультет, что и я. Младший, Григорий – инженер-технолог-строитель, сейчас айтишник-самоучка.
В свободное время люблю читать. Из поэтов, писавших о Великой Отечественной войне, больше всего ценю Константина Симонова и Александра Твардовского. В числе любимых поэтов – Михаил Исаковский, многие его замечательные стихи, такие, как «Катюша», «Враги сожгли родную хату», «Одинокая гармонь» положены на музыку. Нравится книга «Люди с чистой совестью», её автор, Пётр Вершигора – активный участник партизанского движения во время Великой Отечественной войны. Из местных писателей нравится творчество Кирилла Шишова. Люблю документальные сериалы о Великой Отечественной войне, кстати, их часто транслируют по телеканалу «Звезда». Из художественных фильмов одним из самых лучших считаю «Летят журавли». К сожалению, современные художественные фильмы не отражают всей правды о войне: нынешние актёры, режиссёры, сценаристы не жили в ту эпоху и не могут так передать дух времени, как представители старшего поколения.
В этом году я ездил на празднование юбилея Великой Победы в родной посёлок Майский. К сожалению, моих ровесников осталось там очень мало.
Оглядываясь назад, думаю, что жизнь прожил не зря, мы не посрамили наших предков. Пользуясь случаем, хочу пожелать нынешним и будущим студентам: трудитесь упорно, настойчиво овладевайте знаниями – и всё получится. Не нужно надеяться на Интернет, искусственный интеллект. Человек способен творить, изобретать, а машина – нет. Да, конечно, удача важна. Но надо работать, иначе и удачу упустишь! И, конечно, цените то, что имеете, берегите нашу страну! Преподавателям желаю здоровья, сил, терпения, мудрости! И, разумеется, хороших студентов! Вузу, где я учился и проработал столько лет, желаю успехов, дальнейшего неуклонного развития и процветания!